Главная страница
 Новости сайта
 Процесс беатификации
  Постулатура
  Трибунал
 Слуги Божьи
  о. Фабиан Абрантович MIC
  м. Екатерина Абрикосова
  о. Епифаний Акулов
  прелат Константин Будкевич
  о. Франциск Будрис
  о. Потапий Емельянов
  с. Роза Сердца Марии
  Камилла Крушельницкая
  Епископ Антоний Малецкий
  О. Янис Мендрикс MIC
  о. Ян Тройго
  о. Павел Хомич
  О. Андрей Цикото, MIC
  о. Антоний Червинский
  о. С. Шульминский, SAC
 Архив
  еп. Эдуард Профитлих, SJ
 Библиотека сайта
 Интересные статьи
 Благодарности
 Ссылки
 Контакты

Священник Павел Хомич

Семнадцатого октября 1893 года в Гродненской губернии в городке Волковыске, в семье присяжного счетчика уездного казначейства Семена Хомича, родился сын, поучивший имя Павел. В младенчестве мальчик был крещен в православной церкви. Сухая биографическая справка сообщает, что 22 октября 1905 года Павел Хомич перешел в католичество. Здесь, пожалуй, стоит вспомнить, что весной того же года вышел Высочайший Указ о веротерпимости, благодаря чему переход из православия в другую религию перестал быть уголовно-наказуемым деянием. Скорее всего, предки Павла были униатами, и так как восстановление унии не предполагалось, родители приняли католичество латинского обряда. Таких случаев в это время было довольно много.

Получив аттестат зрелости Павел поступил в католическую Санкт-Петербургскую Духовную семинарию, которую окончил в 1916 году, в этом же году он был рукоположен во священники. По завершении семинарии о. Павел Хомич был зачислен в Петроградскую Духовную академию. Однако революционные события 1917 года не позволили продолжить обучения. Академия вынуждена была закончить свою деятельность в 1918 году.

Еще во время обучения в Академии о. Павел Хомич начал служить в петроградских католических церквях, а с 1918 года он обслуживал часовню святого Иосифа в Вырице. Через два года священник был назначен настоятелем церкви Пресвятой Троицы во Пскове, помимо службы в этом древнем городе о. Павел совершал богослужения и в филиальных часовнях в Острове, Дне и Порохове.

Времена был трудные. Гонения на Церковь в Советском государстве приобретали все больший размах. Весной в партийном руководстве страны созрел план подрыва Церкви изнутри, в июне 1923 года на заседании Антирелигиозной комиссии при ЦК РКП (б) было принято решение о замене священников-поляков на священников других национальностей, в итоге началась деятельность направленная на разжигание национальной розни в католических приходах. Но именно это, как ни удивительно, послужило духовному единению и укреплению христиан. Монахиня конгрегация Св. Семейства Люция Чеховская писала: "Мы верующие, теперь в подземелье, как в катакомбах, что и возбуждает возвышенное религиозное настроение".

После показательного процесса над католическим духовенством 1923 года, в результате которого архиепископ Иоанн Цепляк и экзарх русских греко-католиков протопресвитер Леонид Федоров оказались в заключении, а декан петроградского деканата монсеньер Константин Будкевич был расстрелян, Католическая Церковь в России была обезглавлена. В марте того же года, в связи с этим делом, был арестован также настоятель петроградской церкви св. Казимира о. Станислав Эйсмонт и летом на его место был назначен о. Павел Хомич. Священнослужителей не хватало и о.Павел вскоре так же стал администратором церквей Ченстоховской Божией матери в Лигово и св.Алексея в Петергофе. Тридцатилетний священник, несмотря на трудности, вопреки гонениям и арестам, со всем рвением взялся за душепастырскую работу. Он собирал вокруг себя молодежь, чьей вере особенно угрожала безбожная политика власти, организовывал для молодых различные просветительские и религиозные кружки, воспитывая их в христианском духе, преподавая молодому поколению Закон Божий. Также отец Павел возглавил в своем приходе общину францисканцев-мирян, насчитывавшую в то время около 40 человек.

В августе 1926 года, руководивший францисканскими терциариями города на Неве о. Антоний Малецкий был тайно рукоположен во епископы папским посланником еп. Мишелем д'Эрбии и назначен главой организованной Апостольской Администратуры Ленинграда. Владыка Антоний попросил о. Павла Хомича вместо него возглавить третий францисканский орден в Ленинграде, который насчитывал в то время несколько сот человек. Кроме того, о. Павел построил в церкви св. Казимира новый алтарь, посвященный св. Терезе. Вообще, священник не считал правильным подчиняться тем предписаниям безбожной советской власти, которые противоречили каноническому праву и традициям Церкви, - и когда было необходимо сделать что-то для Церкви и прихожан, делал это, не особенно оглядываясь на мнение властей.

Это, конечно, повлекло за собой преследования. В декабре 1926 года о. Павел был арестован. Однако вскоре он был освобожден на краткое время. Уже в январе следующего года во время очередного витка гонений на католиков, проводившегося на фоне перерегистрации общин, когда была ликвидирована подпольная Духовная семинария, совершены обыски в тайных монастырях сестер Францисканок Миссионерок Марии и арестованы несколько человек - священников и мирян, о. Павел вновь попал за решетку. Первоначально Хомич был осужден на 3 года, а затем 27 июня 1927 года по обвинению в "проведении контрреволюционной религиозной деятельности среди молодежи и верующих прихода, а так же создании нелегального антисоветского братства членов Третьего ордена терциариев-францисканцев" был приговорен к 10 годам исправително-трудовых лагерей и отправлен на Соловки. Это был тот печально известный СЛОН - Соловецкий лагерь особого назначения, устроенный на территории и в строениях известного православного монастыря. О. Павел прибыл туда уже через несколько дней после вынесения приговора - 3 июля.

Здесь уже находилась группа католического духовенства, которая заметно увеличилась летом 1927 года, что способствовало достаточно активной религиозной жизни. Еще в 1925 году заключенные на Соловках католические священники восточного обряда добились от администрации лагеря разрешения совершать богослужения в часовне св.Германа, расположенной в лесу у самого моря. Первоначально в часовне служили только католики восточного обряда, но уже летом 1926 года на Соловки прибыл первый латинский священник о.Леонард Барановский, который также стал служить мессы в часовне.

О. Павел Хомич прибыл на Соловки вместе с группой других католических священников. Вскоре заключенным католикам удалось, с большими трудностями, получить литургические облачения, богослужебную утварь, миссалы. Прислан был даже походный алтарь. Кое-что было сделано руками самих узников.

В часовню ежедневно могли ходить лишь несколько священников, которые добирались туда с большими трудностями - официально там можно было служить только по воскресеньям и праздникам, по особому разрешению лагерного начальства. Священники, которые не могли попасть в часовню, старались тайно служить в камерах. В воспоминаниях можно прочесть, как в одной из камер, где жили только священники, они, встав довольно рано, сразу устанавливали 2-3 алтаря: один на столе, два - на сундуках, поставленных на постелях. Туда же приходили служить священники, жившие в общих камерах вместе с другими заключенными.

В воскресенья и праздники в часовне совершалось значительно больше обеден. В 10-11 часов служили торжественную Литургию, в одно воскресенье западную, в другое - восточную, с проповедями на польском или русском языках. На мессах присутствовало довольно много священников, а так же миряне католики, получившие разрешение на посещение богослужений. Пел латинский или славянский хоры. Проповеди по-польски произносил обычно о.Павел Хомич, по-русски - экзарх Леонид Федоров, о.Николай Александров и все тот же о.Павел Хомич.

Второго августа 1928 года в день францисканского праздника Матери Божией Ангельской, по предложению о.Павла Хомича было устроено выставление Святых Даров. Оно продолжалось с раннего утра до завершения последней мессы, которая завершилась около полудня. Как вспоминал Донат Новицкий: "Этот день прошел очень торжественно, часовня была убрана лесными цветами и зеленью. Правда, все было очень убого, но величественно и символично. Наши доминиканки во главе с отцом Николаем решили, подражая римской традиции, соединиться в этот день в своих молитвах со своими братьями францисканцами. Кроме наших заключенных - доминиканцев и францисканцев, присутствовали: одна вольная францисканка, сестра София, Анна Некрасова, - обе приехавшие на свидание к родственникам и нелегально пришедшие в часовню. Самый трогательный момент, момент соединения на Соловках францисканцев и доминиканцев и заключенных и вольных, это было - общее причащение всех во время западной обедни. В этот день исповедывались и причащались и другие католики, легально и, кажется, нелегально".

Отец Павел Хомич, который как пишут многие, негласно считался старостой общины священников латинского обряда, несмотря на возможные серьезные наказания, при всяком удобном случае, особенно в дни больших праздников, старался навещать в лагерной больнице находящихся в ней католиков. Официально такие посещения не разрешались и надо было пользоваться нелегальными путями. Время от времени, как и некоторые другие священники, он мог исповедовал католиков, не имевших права посещать часовню, когда они уходили на прогулки. О. Донат Новицкий, его товарищ по заключению, впоследствии очень тепло о нем отзывался как об очень набожном и ревностном священнике, который не упускал ни одной возможности служить Мессу и проповедовать.

В мае 1928 года на центральный остров был переведен епископ Болеслав Слоскан. Глава российских католиков восточного обряда о.Леонид Федоров обратился к нему с просьбой рукоположить во священники Доната Новицкого и получил согласие. Посвящение состоялось в Германовской часовне. Пятого сентября Новицкий был тайно рукоположен во диаконы, а 7 сентября в пресвитеры. В обеих посвящениях, на которых присутствовало всего несколько человек, принимал участие и о.Павел Хомич.

"В то время, как в лагере царила духовная пустота, уныние и даже отчаяние, католики-церковники вели в своем замкнутом кругу содержательную жизнь... Наблюдая их, нельзя было не понять, какое место в жизни человека занимает религия, как она окрыляет. На фоне Соловецкого быта это бросалось в глаза особенно ярко", - писал диакон Василий фон Бурман в своей книге, посвященной блаж. Леониду Федорову.

В итоге в конце 1928 года лагерные власти запретили католикам посещать Германовскую часовню, "в наказание за состоявшиеся там тайные посвящения священников и неумеренное пользование ею". В январе 1929 года в результате многочасового обыска у священников были изъяты все религиозные книги и церковная утварь, для католиков наступило "катакомбное" существование. Однако, не смотря на это ежедневная католическая Литургия на Соловках все же совершалась. Одни служили в своих комнатах, кто-то на месте работы (в музее, на мельнице, в инженерском отделе). Отец Павел Хомич время от времени служил в комнатке при дезинфекционной камере, которой заведовал хороший знакомый о.Павла. Иногда в этой комнатке служили и другие священники. Отец Донат Новицкий писал: "Мы переживали тяжелое время. Помимо тяжелых духовных лишений, большим испытанием для нас были материальные условия нашей жизни. Мы жили в постоянном шуме на виду у всех. Читая духовные, т.е. запрещенные книги, приходилось не забывать, что за нами наблюдают. Необыкновенным мучением были для нас тяжелые физические работы. <:> Но и в этих условиях помимо обычных утешений, Господь послал нам специальное утешение. Мы добились разрешения совершать торжественное пасхальное богослужение".

После Пасхи в марте 1929 г. католиков перевели в 13-ю роту, где в одном большом помещении содержались сотни заключенных, в том числе и уголовники, а летом священники были переведены на штрафную командировку "Троицкая" на о. Анзер. Там их поселили в отдельном бараке, и даже на работе исключалось любое общение священнослужителей с другими заключенными. "23 священника находились теперь скученными в комнате 3-4 метра длины и около 2-х метров ширины. Часть спала на полу, а часть - на нарах, на высоте около метра от пола, совсем как "селедки в бочке", - писал диакон Василий.

Так на о.Анзер появилась "коммуна ксендзов", названная так в следственных документах. Все посылки и деньги, получаемые от родственников, прихожан и Красного Креста объединялись в общий фонд, все основные вопросы, как то о невыходе на работу в праздничные дни, об распределении одежды и продуктов питания среди заключенных и т.п., решались на общем собрании "комунны" большинством голосов. Первое время во главе "коммуны" стоял владыка Болеслав Слоскан, а после того как он в октябре 1930 года был переведен в Восточную Сибирь старшими в коммуне стали о.Павел Хомич, о.Ян Тройго и о. Буяльский. Отец Павел постоянно ходил в администрацию лагеря для разрешения спорных проблем, например, чтобы урегулировать неприятности, связанные с невыходом на работу священников в воскресенья и праздники.

"Нас, священников, почти всех пожилых и инвалидов, заставляют нередко исполнять очень тяжелые работы, как, например, копать ямы под фундаменты построек, вытаскивать большие камни, копать зимой промерзшую землю... иногда приходится дежурить по 16 часов в сутки зимой и вне помещения без перерыва... После тяжелой работы нам необходим продолжительный отдых, а в помещении для нас на каждого человека иногда приходится меньше 1/16 части кубатуры воздуха, необходимого для жизни человека",- писал о. Адольф Филипп.

Однако и в таких тяжких условиях священники нашли возможность совершать Евхаристию. В связи с присутствием в бараке посторонних, было решено служить Литургии где-нибудь в другом месте. Отец Донат Новицкий писал: "И вот наши головы работали над приисканием удобного места. Больше всех, как мне казалось, думали об этом преосвященный Болеслав, отец Экзарх (о. Леонид Федоров - ред.), отец Павел Хомич, отец Николай Александров, отец Потапий Емельянов. Думали и просили Бога надоумить. И вот однажды кому-то из нас пришла в голову мысль, не попробовать ли молиться в лесу, или вернее в довольно густых березовых зарослях, начинавшихся у самых наших построек". В итоге был найден камень из которого и был устроен алтарь для богослужений. Первыми из латинских священников, которые совершили Мессы на этом лесном алтаре были еп. Болеслав Слоскан и о.Павел Хомич. Потом служили и в бараке, под самой крышей чердака, на котором жили отцы. Священники ставили перед собой на полу несколько чемоданов, покрывали салфеткой, зажигали свечу и, стоя на коленях в одной и той же позе в течение всей Литургии, так как свободного пространства почти не было, молились. Облачение употребляли крайне редко. Обыкновенно надевали поверх светского платья только столу. В будние дни обычно служили 4-6 человек, у остальных не было такой возможности. В воскресенья и праздники - все. С вечера составлялось расписание, и священники по двое совершали обедни, начиная с 12 час. ночи - ведь в то время в латинском обряде Мессу мог совершать только один священник и не было возможности служить нескольким одновременно. Облатки и хлеб для Литургии пекли сами. Вина не хватало, в итоге для одной Мессы использовалось 6-8 капель. Вскоре начали изготавливать самостоятельно и вино, делая его из изюма, добываемого так же с превеликим трудом.

В 1931 году по инициативе о.Павла Хомича, который служил мессу ежедневно, 7 священников (5 латинян и 2 восточных) решили совершать Литургии со специальной интенцией удовлетворения Господу Богу за все совершаемое в России зло и об обращении русского народа. Каждый из этих семи священников служил Мессу в этой интенции в свой день недели.

Время от времени о. Хомич приезжал в Соловецкий Кремль, где, сказавшись больным, ходил в госпиталь, в действительности встречаясь с католиками, исповедывал их и причащал. Кроме этого о. Павел поддерживал связь со многими бывшими прихожанами церкви св. Казимира, которые присылали ему посылки и денежные переводы, стараясь поддержать своего любимого пастыря. Большинство из них были членами братства св. Евхаристии и членами ордена францисканцев-мирян. В своих письмах заключенный священник укреплял их в вере и морально поддерживал.

В июне 1932 года было начато следствие по делу "бритых" (под таким названием фигурировали в оперативных материалах католические священники). Священников обвинили в том, что они "создали крепко спаянную антисовецкую группировку, члены которой систематически вели антисовецкую агитацию среди прочей массы заключенных, занимались совершением богослужений и обрядов (исповеди и причастие), тайно занимались изготовлением вина (самогона) и облаток, необходимых для тайных богослужений и религиозных обрядов, оказывали влияние на других заключенных - католиков, путем раздачи денежных пособий из сумм, получаемых от своих единомышленников и организаций на воле в виде денежных переводов, вели беседы на религиозные темы, вербуя таким путем себе единомышленников в лагере".

Отец Павел Хомич был вывезен в ленинградскую тюрьму и 27 мая 1933 года осужден на год штрафного изолятора, его отправили в Сиверские лагеря, затем в Дальневосточный лагерь, а в августе 1935 года он вновь оказался на Соловках. Десятого ноября 1936 года о. Павел Хомич был освобожден с запрещением проживать в 12 крупнейших городах. Он жил в Костроме и Калуге, где тайно служил на квартирах. Пытался устроиться и в Сибири. Так как нигде ему легально не разрешили служить, в августе 1939 года о.Павел вернулся в Ленинград, где к этому времени остался лишь одни католический священник - о.Мишель Флоран и одна единственная действующая церковь - Французской Божией Матери, надеясь, что здесь ему удасться устроиться служить в какой-нибудь храм.

Отец Павел тайно жил на квартирах у благочестивых францисканских терциарок, служа у них по домам для небольшой группы католиков. У него постоянно наготове был чемоданчик со всем необходимым для Мессы и он каждый день устраивал богослужения, на которых присутствовали хозяйки домов и их знакомые. Через одну из терциарок о.Павел установил контакт с о.Мишелем Флораном, который являлся Апостольским Администратором Ленинграда

После начала Великой Отечественной войны о.Мишель Флоран был вынужден покинуть Советский Союз и через доверенных лиц попросил о.Павла принять на себя обязанности главы Апостольской Администратуры Ленинграда, что тот и сделал. Богослужения продолжались даже в самую суровую блокадную зиму 1941 года. Однако в начале 1942 года многие терциарки были высланы из города в числе "неблагоднадежных элементов", а при перерегистации паспортов 15 июля был арестован и о.Павел Хомич. Ему предъявили различные обвинения, многие из которых были ложными. Он обвинялся в организации подпольной церкви, антисоветской и пораженческой агитации и клевете на советское правительство. Первого сентября 1942 года священник Павел Хомич был приговорен к расстрелу и через 9 дней приговор был приведен в исполнение.

В блокадном городе по-прежнему оставался открытым католический храм - Французской Божией Матери. По воскресеньям в пустую церковь приходили люди и молились, в том числе и об упокоении души своего последнего священника, Апостольского Администратора Ленинграда, мученика за веру о.Павла Хомича.

Михаил Фатеев

Автор выражает свою признательность НИЦ "Мемориал" СПб за содействие и предоставленную информацию и архивные документы


Право на публикацию статьи предоставлено программе автором. Перепечатка без согласия автора или программы "Католические Новомученики России" запрещена.

Версия для печати


© содержание, Postulator Causae Beat. seu Declarationis Martyrii S. D. Antonii Malecki et Soc.